194a20b2

Ластбадер Эрик - Белый Ниндзя



thriller Эрик ван Ластбадер Белый ниндзя Проходит несколько лет и Николас Линнер возвращается на родину — Японию. Тяжко и сумрачно у него на душе: отчуждение от любимой жены, предательство близких и самое главное — это то,что жизненные силы покинули его, превратив в белого ниндзя.

Колдунья, владеющая приемами черной магии, 15 изумрудов на бархате шкатулки, роковая страсть, романтическая любовь и, наконец, зловещий маньяк, совершающий ритуальные убийства. Только один человек может остановить его — это Николас Линнер — ниндзя, потерявший свою силу...
1990 ru en Н. Михайлов Денис FB Tools 2004-11-08 http://mysuli.aldebaran.ru OCR Денис 70898751-9312-46B4-A11B-3A0F62A36827 1.0 v 1.0 — создание fb2 OCR Денис
Эрик Ластбадер. Белый ниндзя АСТ Москва 1994 5-88196-142-0 Eric Van Lustbader White Ninja Nicholas Linnear — 3 Эрик ван Ластбадер
Белый Ниндзя
Как ветер дует!
Спроси его, какому листику
Пришел черед упасть!
(Сосеки)Кто убежит от ужаса — тот свалится в яму; а кто выберется из ямы — угодит в силки.
(Иеремия, 48:44)Токио, осень
Он проснулся, и его глазам открылась кромешная тьма. За окном был полдень, но здесь, в отеле «Кан» на грязной окраине Токио, издавна облюбованном заезжими бизнесменами, было темно, как в могиле: остальные ставни своими цепкими, как у ворона, когтями задраили окно.
Эти кладбищенские метафоры не случайны. Сама комната была немногим просторнее гроба. И пол, и потолок обиты ковровым материалом серого, покойницкого цвета.

Поскольку их разделяло, кажется, не больше четырех футов, любое освещение в комнате оказывало бы неприятно-тошнотворный эффект на постояльцев, особенно в момент, когда они просыпаются.
Но это было не главное, из-за чего Сендзин не включил свет, проснувшись на своем жестком ложе. У него были более важные причины оставаться в темноте.
Сендзин думал о матери, а это всегда было так, когда он напивался или замышлял убийство. Вообще-то у него было две матери: одна — та, которая родила его, а другая — та, что вырастила. Второй матерью была его тетя — сестра матери — но он ее всегда называл Аха-сан, то есть мамой.

Это она вскормила его, когда родная мать имела наглость умереть через неделю после его рождения от инфекции, вызванной трудными и долгими родовыми муками. Это Аха-сан остужала его пылающий лоб, когда он болел в детстве, и это она согревала его своими руками, когда его знобило. Она пожертвовала всем ради Сендзина, но он в конце концов просто ушел от нее, даже не попрощавшись, — о благодарности уж и речи не могло идти.
Но это, конечно, не значит, что Сендзин никогда не думал о ней. Вот и сейчас, уставившись в темную пустоту, он вспоминал, как вымещал свою злобу на ее мягкой и белой, как сладкий зефир, груди, как она отдавала ему всю себя, как он постоянно преступал все границы, но встречал в ответ лишь ее любящий взгляд.

Он наносил удары, желая только одного: чтобы и его ударили в ответ. Но она вместо этого опять привлекала его к своей мягкой груди, веря, что он отринет свои обиды на весь мир, окунувшись в море ее бесконечной доброты.
И только сон остался с ним, как шлак на почерневшем склоне давно потухшего вулкана: Сендзин наблюдает за тем, как Аха-сан зверски насилуют в очередь. Омерзительное чувство удовлетворения, граничащее с восторгом, охватило его. И оно без всяких дополнительных физических средств вызвало у него самый настоящий оргазм, причем необычайной силы.
Долго Сендзин смотрел на молочно-белые капли его собственного семени, медленно стекающие по стене. Наверное, опять задремал. Потом он пер



Назад