194a20b2

Ламур Луис - След Кайова



ЛУИС ЛАМУР
СЛЕД КАЙОВА
Аннотация
Много испытаний подстерегает мужественных парней на Диком Западе — индейцы, золото, обман и... любовь. Перегоняя скот, молодой погонщик Том Ланди в одном маленьком городке нашел девушку своей мечты.

Но она — дочь местного богача, живет в северном квартале, куда честным работягам вход заказан. Не веря в классовые предрассудки, Том не скрывает своей любви и спешит на свидание. Это стоило ему жизни.

В ответ лихие парни из Техаса объявляют городу войну...
Мы с ним ехали по следу кайовы с винчестерами навскидку».
Из дневника Джордана Рэскоу
Лейтенанту Эмброузу Фримену, моему прадедушке, лишившемуся скальпа после стычки с индейцами сиу в Дакоте, в 1863 г.
Глава 1
Той весной семьдесят четвертого года, когда реки уже разлились, а команчи ступили на тропу войны, мы отправились в путь из Техаса.
Наша команда «Тамблинг Б», из суровой страны БигБэнд, перегоняла три тысячи голов молодых длиннорогих волов.
Она состояла из хорошо вооруженных, отчаянных бойцов на лошадях, которые гнали мясо, дававшее жизнь многим городам. Гнали в холод и жару, сквозь пыль, град и молнии, отбиваясь от кайова и взбесившихся стад, оставляя мертвых команчей в их родной высокой траве.

Они боролись и трудились, не покидая седла до последнего вздоха. Над их могилами не звучали гимны, после них оставались только пустое седло в продуктовом фургоне да еще один ночной пост без дозорного. А память?

Разве можно ей доверять?
Двух погонщиков нам пришлось похоронить к северу от Красной реки и одного в долине Наций. Четвертый остался в степях Канзаса, перемолотый тысячей острых копыт. Двое пали от ружей индейцев, хотя и команчи пели поминальные песни при свете молодой луны, и кайова в своих хижинах оплакивали воинов, погибших от винтовок ковбоев.
Но несмотря ни на что, мы продолжали двигаться по трое и Кэйт Ланди попрежнему сидела в своем армейском санитарном фургоне. Когда же приходилось брать в руки оружие, глухой звук ее карабина эхом отзывался на наши выстрелы.
Небольшой городишко, к которому мы подошли, располагался прямотаки у черта на рогах. Его составляли десять домов в северной части улицы и семь — в южной. Загоны для скота находились на востоке, БутХилл — поднимался на западе.
На южной окраине ютились лачуги девиц сомнительного поведения, а на северной красовались добротные усадьбы респектабельных бизнесменов. Туда не разрешалось ступать ни одному погонщику.
Поставив стадо отдохнуть на чахлой траве за железной дорогой, прежде чем выехать в город, все парни как один почистили ружья, сполоснули шеи и стряхнули пыль со шляп, потом загнали пятнадцать крепких лошадей в стойло и еще пятнадцать лучших оставили у заставы.
Коекто брался за такую работу исключительно изза денег, но встречались и другие, упоенные только им понятной неукротимой романтикой, те, в которых жила неподдельная любовь к приключениям.
Необузданными и суровыми были люди, клеймившие скот «Поваленной литерой Б». Только двоим из нас перевалило за тридцать, мне и повару стукнуло тридцать пять, а некоторым не исполнилось еще и двадцати. Наше появление в городе означало заработок для девиц с панели и бойкую торговлю спиртным для трактирщиков; коммерсанты с опаской поглядывали на тощих, смуглолицых молодых дикарей и терпели их внезапное вторжение исключительно ради денег, которые они приносили.
Я совершал свой пятидесятый перегон и помню, как зарождались и развивались города на трассе из небольших огороженных участков, крошечных поселков и других городов, терявших



Назад